Поп-философия Жиля Делеза

pop-philosophy.net scienes humainesИнтервью Катрин Альперн с Эли Дюрингом  (Sciences Humaines. Spécial N° 3: Foucault, Derrida, Deleuze: Pensées rebelles. Mai – Juin, 2005)

Жиль Делез нашел отклик у довольно разнородной не-философской публики. Как вы объясняете привлекательность его мысли вне институционального философского поля?

Есть и другие примеры философов, чьи произведения были прочитаны и оценены за пределами институций: от Анри Бергсона через Жан-Поля Сартра и до Мишеля Фуко; и это именно типичная французская особенность, которая, вероятно, объясняется характерным для образованной публики школьным багажом философии – он облегчает ее усвоение – более, чем где бы то ни было еще. В случае Жиля Делеза поразительно то, что его философия, имея определенную власть обольщения (puissance de séduction), связанную со стилем, в то же время является трудной, композиционно и структурно сложной. После определенной практики вы обнаруживаете виртуозные философские приемы везде, но в виде скрытом – как у хороших фокусников. Надо, впрочем, разобраться с тем, что называется «откликом» общественности. Я понимаю, что лишь немногие не-философы совершали усилие, чтобы прочитать «Спиноза и проблема выражения», «Бергсонизм» или даже важнейшую работу Делеза «Различие и повторение» (1969). Своей популярностью Делез в основном обязан тем книгам, которые были написаны с явным намерением сместить традиционное восприятие университетских философских книг: конечно, «Анти-Эдип» (1972), «Тысяча поверхностей» (1980), но и «Диалоги», книга интервью с Клэр Парне, которая уже предвосхищает непосредственный, действительно популярный, стиль «Алфавита» (1988-1989), или еще «Что такое философия?» (1992), которую многие любопытствующие купили как педагогическое введение в философию…

Мы должны добавить к этому интерес Жиля Делеза к литературе, искусству, и, позже, политике. Я считаю, что на самом деле его своеобразие (singularité) заключается не столько в популярности (реальной и неожиданно глубокой), сколько в том, что он так хорошо поддается двойной системе чтения: чтению научному и чтению популярному. Книги о Франце Кафке, Марселе Прусте, Френсисе Бэконе или о кино – это книги для широкой аудитории, но при этом они не менее совершенны «технически». С другой стороны мощные монографии, которые он посвятил некоторым выдающимся фигурам в истории философии (Спиноза, Кант, Дэвид Юм, Фридрих Ницше), рекомендованы преподавателям дополнительных курсов лицеев и профессорам университетов, но я сомневаюсь, что они читаются вне этих кругов. Именно этот Делез (Deleuze-là), через которого проходят поколения молодых философов (делезианцев или нет), остается намного более приемлемым ориентиром с точки зрения философских институций, чем, например, Жак Деррида.

pop-philosophy.net Elie During

Что же такое «поп-философия»?

Поп-философия – это объяснение Делезом его собственной популярности. Она в некотором смысле решает парадокс двойного восприятия (le paradoxe de la double réception), о котором я упомянул только что. С точки зрения «поп» философии (не только популярной, но и современной поп-музыке и поп-арту) нет больше «никакого вопроса сложности и понимания», но лишь отношение соответствия (un rapport de convenance). Это Жиль Делез говорит в своих «Переговорах» (1990)[1]. С этой точки зрения философия не отличается от музыки или живописи: концепты должны быть испытаны, они есть «интенсивности, которые вас удовлетворяют или нет, подходят вам или не подходят (passent ou ne passent pas)». Вот почему она [философия Делеза — Е.К.] так хорошо осваивается (passe si bien), несмотря на объективную сложность текстов. Сами концепты подпитываются различными веществами (matériaux), влекут за собой машины, сети желания, с которыми они соединены. И если думать о линиях ускользания или о неощутимом становлении, то Боб Дилан или Карлос Кастанеда хорошо подходят Морису Бланшо. По большому счету, поп-философия соединяет в себе основные черты делезовского метода: уклонение от интерпретации в пользу непосредственного сотворения концептов, идея широко понятого бриколажа, который имеет дело с подручными средствами, смешивает регистры и формы (эта сторона – «грубое искусство» («art brut») Делеза), использование слабых или априори мало оправданных (peu légitimes) ссылок (фильмы категории В, писатели поколения битников и т.д.), наконец, задействование фиктивных средств (концептуальные персонажи, образы, рассказы и т.д.). Если принять во внимание лишь последние критерии (так сказать, саму форму поп-выражения (la forme d’expression pop)), придется признать, что Жиль Делез, пожалуй, не является самым «иконоборческим» философом своего поколения: Жан-Франсуа Лиотар, и даже Жак Деррида (вспомним «Глас» («Похоронный звон»), 1974) дальше продвинули взятие под сомнение форм, озаглавленных как философия. Жиль Делез культивирует, скорее, сдержанность, трезвость. «Тысяча поверхностей» вовсе не является «ризоматической» книгой: под пышностью референций, под отступлениями от темы и игрой возвращений от одной поверхности к другой, на каждой линии ощущается могущественная основа его логики, иногда почти диссертационная. Корневище, из которого все вырастает. Фактура классическая, без ненужной сложности. Успех Делеза того же свойства: мастерство академической философии, с педантичностью и вычурностью ограничивающее болтливых философов, вскормленных молоком Хайдеггера или Жака Лакана.

pop-philosophy.net Gilles Deleuze

Для Делеза, по его знаменитой формуле, «философия заключается в сотворении концептов». Как вам кажется, был ли он услышан в этом отношении, и в первую очередь именно теми, кто называется делезианцами?

Эта формула должна быть понята из того, что она отклоняет: больше не идет речь о том, чтобы полировать понятия, унаследованные из истории философии, об учреждении анализа (Бертран Рассел), о неутомимой интерпретации фигур и слов бытия (Мартин Хайдеггер), речь о производстве, то есть изобретении концептов – не для удовольствия, но в зависимости от задач, которые они позволяют поставить, и мнимых проблем, от которых они позволяют освободиться. Обратите внимание, что это не сулит ничего революционного: творец концептов par excellence – это Кант, его Критика – это настоящий «синтезатор концептов». Поэтому не нужно проецировать на сотворение концептов неизъяснимую мистику акта творения. Если нам это действительно иногда удается, то без сомнения мы вдохновляемся конструктивистской идеей поп-философии с ее лозунгом: «ничего не интерпретировать». Но для создания концептов по-прежнему нужна постановка проблем! Когда у нас на это не хватает сил, мы можем утешиться интерпретацией – интерпретацией Жиля Делеза, например. Конечно, делезианцы (те, кто так себя называет, или же так называемые – сделавшие этого философа главной темой своих исследований) не столь наивны, чтобы не понимать дилеммы, в которой они находятся. Они наследуют у Делеза одно парадоксальное требование: «Делайте как я, но делайте что-то другое!» Но они находят решение в форме «картографического» комментария: поскольку вопрос не в том, чтобы просто повторить, мы воспроизведем Делеза «складка на складку» («pli sur pli»). Они разворачивают, они сворачивают, они отшелушивают поверхности, они перебирают формулы («план имманенции», «линии бегства»), они развивают канонические примеры, рискуя впасть в манерность. Однако в лучшем случае, когда это действительно соответствует его [Делеза — Е.К.] педагогическим целям, комментарии делезианцев производят лишь действенный инструментарий. Посмотрите, например, «Словарь Делеза» Франсуа Зурабишвили (Ellipses, 2003). Этот пример должен вернуть нас к тому разнообразию, которое делает само обозначение несколько насмешливым: «делезианцы». Надеюсь, в ближайшее время появятся «постделезианцы», как можно было когда-то говорить о «посткантианцах». Мы сможем опознать их по тому признаку, что они не дадут запугать себя запретом на создание концепта.

Какое место Жиль Делез занимает в том, что американцы называют «French theory»? Какие связи можно установить между ним и другими крупными фигурами «French theory», в частности, Деррида и Фуко? Или такое сближение кажется произвольным?

Это сближение, естественно, обусловлено эффектом «поколения» и случайными совпадениями «культурной передачи». Но не стоит преувеличивать гомогенность, произведенную «оптовым» («en gros») экспортом наших мыслителей «шестидесятых». На практике американские пользователи имели достаточное чутье, чтобы распознать нюансы и понять, например, что Жиль Делез и Жак Деррида (дополнение и ризома, деконструкция и шизоанализ) не идут в одном направлении, что они показали «конфигурации» несовместные, как говорят в информатике. И в самом деле, очень рано появились американские делезианцы, со своими эксклюзивными теоретическими предпочтениями, и их коллеги, дерридианцы. Для меньших «сектантов» стал возможен стык между Мишелем Фуко и Жилем Делезом, обусловленный реальным диалогом между этими двумя мыслителями, общностью проблематики. Испытывались и более спорные варианты монтажа: Жан Бодрийяр – Жиль Делез, Жан-Франсуа Лиотар – Жиль Делез. Но необходимо судить интеллектуальное производство по лучшим представителям. Необходимо прекратить принимать американских преподавателей университетов за идиотов, которые не в состоянии воссоздать наших мыслителей иначе как в виде мутного бульона, в котором все различия потеряны.

Вопрос, в любом случае, состоит в том, что французская теория позволила произвести. Занимательность Жиля Делеза для американцев, с этой точки зрения, обусловлена тем, что он с самого начала думал, каким образом философия может быть задействована в практике (это один из аспектов поп-философии). Мысль Жиля Делеза (и Феликса Гваттари) распространяется на кафедрах искусства, в архитектурных школах – и, за этими пределами, в сети Интернет, среди создателей электронной музыки, адептов протезированного тела и т.д. Не делают ли они то самое «другое», не прилаживают ли терминологию и некоторые образы к практике, но уже в иных пространствах (например, не могла бы ассоциация серфингистов распознать себя в книге Делеза о складке)?

Знамение времени: мы наблюдаем это движение в качестве параллельного той схоластической утилизации, в которой незавидно преуспевают французские делезианцы: «чтения», тематические коллоквиумы, научные монографии [посвященные Делезу за пределами Франции — Е.К.] выходят теперь десятками в год…

[1] В действительности Эли Дьюринг ссылается на «Диалоги» с Клэр Парне (1977).

pop-philosophy.net Elie During 1

Эли Дюринг (Elie During), родившийся в 1972 году, является адъюнкт-профессором философии в Университете Париж Х – Нантер, лектором в Национальной высшей школе изящных искусств в Париже и младшим научным сотрудником Institut Universitaire de France. В число его публикаций входят академические труды (он получил докторскую степень в Университете Париж Х – Нантер, защитив диссертацию о философской рецепции теории относительности), работы по философии и кино (Matrix, machine philosophique, Ellipses, 2003; Faux raccords: la coexistence des images, Actes Sud, 2010), а также эссе о природе времени (The Future does not Exist, B42, 2014; Temps flottants: introduction à la vie simultanée, Bayard, 2015).

pop-philosophy.net Elie During 12

Перевод с французского: Евгений Кучинов

Неоценимую помощь в подготовке текста оказали Дарья Бокова и Дмитрий Бондарев

Похожие отходы:

МАНИФЕСТ АРХИВАРИУСА

«О существовании дигитальных объектов» Интервью с Yuk Hui

«Изобретая будущее с Ником Срничеком» Интервью с Nick Srnicek 

«Media Archeology: расширение политического» Интервью с Jussi Paikka

«Memory of a Broken Dimension. Анаморфоза глитча» Интервью с Ezra Hanson-White