Извращенец знает

Памяти Алана Тьюринга,

великого человека, замученного грязными ублюдками.

pop-philosophy.net тьюринг

Поп-анализ

Космос – последний рубеж. Такими словами начинается каждая серия Звёздного Пути, но многие из нас слышали их и из других источников: Футурамы, Трассы 60 и ещё десятка. Когда я слышу «последний рубеж» у меня не возникает вопроса – рубеж чего? В диалоге на четвёртой минуте второго часа помянутой «Трассы 60» раковый рекламный агент, что ещё через три минуты экранного времени будет угрожать взорвать заправку поясом шахида, озвучивает «тезис фронтира», предложенный в конце XIX века американским историком Фредериком Тернером. Раковый Шахид излагает «тезис фронтира» весьма вольно, приписывая движущую силу истории сначала границе всего Западного мира, а затем и всей планете в целом. Тернер говорил только о Соединённых Штатах, без глобальных обобщений. Но всё же сейчас, когда границ действительно не осталось и вселенная для нас не делима изнутри и не ограничена снаружи, нам стоит обратить внимание на то, как изменился смысл тех предложений, в которых мы используем термин «Вселенная». Сегодня мы говорим о вселенной Варкрафт, или вселенной Марвел, или вселенной Звёздных Войн. Эти, вольно применяя термин Якова Голосовкера, «имагинативные» (воображённые) вселенные все в равной степени поддаются означению в именах и суждениях. За счет размывания границ понятия «Вселенная» мы обрели способность произвольно выбирать между Землёй и землями Азерота.

Земли Азерот во Вселенной Варкрафт

Задолго до начала Первой Войны (то есть до встречи людей и орков на землях Азерота) американский логик Хилари Уайтхолл Патнэм предложил философии мыслительный эксперимент с мозгами в бочке, которые плавают в питательном растворе, подключённые к суперкомпьютеру, симулирующему для оных мозгов реальность прямым раздражением нейронов. Патнэм доказывал, что мы не мозги в бочке, а если бы мы таковыми являлись, то не могли бы сами себе этого доказать, так как в языке своего доказательства, в самом нашем слове «бочка», изнутри бочки, мы ссылались бы не на опыт нашего нахождения в бочке, а лишь на образ, который создан суперкомпьютером и отсылает к его алгоритмам, а не к бочке.

В упрощённом виде приведённая здесь теория референции, исходящая из различий понятия (пропозиции, факта) и ментального объекта (имагинативного, доступного интроспекции образа) называется «внутренним реализмом», в пику современным романоязычным умозрительным материалистам и на тридцать лет раньше.

Если принять тезис, о том, что существует конечная, «настоящая», реальность, факты которой не могут быть даны нашим мозгам в бочке в качестве истинного знания, но могут быть структурированы в картину, которая проецирует осмысленную систему пропозиций в нашу бочку, тогда способны ли наши мозги в бочке вообразить ментальный объект, образованный вне аналогии с такой данной картиной фактов?

Продолжим эксперимент Патнэма с небольшими дополнениями. Итак, представим себя сообществом мозгов в бочке, изнутри вымышленной суперкомпьютером реальности, которые, высказывая такое истинное положение о себе и своей бочке, тем не менее, высказывают ложное суждение, так как ссылаются в суждении не на своё положение в бочке, а на образ положения в бочке, представленный суперкомпьютером. Назовём такую картину фактов, которую предлагает нам суперкомпьютер, имагинативной реальностью первого порядка или «i». Назовём структуру, образованную из объектов, имеющих место, именами которых суперкомпьютер означает вымышленную нам реальность, истинной реальностью. Примем факт того, что мы способны оперировать словами языка настоящей реальности, в которой есть всё сущее и мы по настоящему находимся в бочке, но мы не способны к референции настоящей реальности в силу того, что находимся в бочке и настоящей реальности не имеем. Однако ничто не указывает на запрет референции-i, в рамках которой мы способны высказывать осмысленные суждения об i. Итого: суждение-i будет осмысленным, так как образовано терминами языка, означающего истинную реальность, хотя и ложным, в силу того, что не выражает ничего из того, что существует. Если суперкомпьютер способен обмануть наши мозги в бочке, не просто убедив нас в своей (компьютера) разумности, но убедив нас в существовании системы осмысленных ложных суждений и, вместе с этим, в собственной нашей (мозгов) разумности, тогда такой компьютер является богом-i, если выражаться в терминах настоящего Бога. Оговорюсь, что речь не о теологии, ведь эту картину можно помыслить и вне бога без потери смыслов.

И вот теперь, я думаю, понятно как возможна вселенная Варкрафт и почему это вселенная в собственном смысле слова.

Любая имагинативная реальность существует как аналогичная реальности истинной, если для нас невозможно вообразить такой ментальный объект, который не имеет место в мире или не образован простейшими объектами, имеющими место в мире. Если принять, что наш разум ограничен в творческой способности имагинации, а сам разум возражает против того, чтобы этому возражать, тогда запись rAi, которая означает «реальность находится в определённых отношениях аналогии с имагинативной реальностью», позволит нам образовать методологию прикладного анализа вымышленных (воображённых) вселенных. Изнутри реальности, настоящей или вымышленной, мы способны к равно легитимному логическому суждению.

Проясним заглавное «А» записи rAi тем, что данное отношение связывает реальность истинности абсолютной с реальностью истинности относительной или соотносительной, так как термины-i не соотносятся с действительностью, хотя и качественно подобны аналогичным терминам-r. Термин-i может являться фактом только соотносительно к термину-ii. Такие отношения аналогии, при которых происходит качественное нисхождение истинности от реальности настоящей к имагинативной (вымышленной, воображенной) назовём эманологией.

О больных извращенцах

Можно вспомнить широко известный монолог из фильма «Я, робот», который часто цитируют в расистских интернет-комиксах: «Ты же всего лишь робот, имитация жизни. Разве может робот написать симфонию, сочинить шедевр?» Этот монолог удивительным образом напоминает возражения против идеи о существовании мыслящих машин, высказанные профессором Джефферсоном на Листеровских чтениях в 1949 году. Цитирую по А.Тьюрингу: «До тех пор, пока машина не сможет написать сонет или сочинить музыкальное произведение, побуждаемая к тому собственными мыслями и эмоциями, а не за счет случайного совпадения символов, мы не можем согласиться с тем, что она равносильна мозгу, т. е. что она может не только написать эти вещи, но и понять то, что ею написано. Ни один механизм не может чувствовать (а не просто искусственно сигналить, для чего требуется достаточно несложное устройство) радость от своих успехов, горе от постигших неудач, удовольствие от лести, огорчение из-за совершенной ошибки, не может быть очарованным противоположным полом, не может сердиться или быть удрученным, если ему не удается добиться желаемого».

Алан Тьюринг - создатель цифровых вычислительных машин

В защиту мыслящих машин через год, в 1950 году, выступает рыцарь Ордена Британской Империи, герой Второй Мировой войны, английский математик Алан Тьюринг. Он известен не только работой в британской разведке, но и тем, что был больным извращенцем, за что и был замучен до самоубийства современной ему полицейской системой. Содомиту Тьюрингу уголовная система Англии отказала в том, чтобы считаться человеком, подобно тому, как снобизм человеческого разума отказывает цифровой машине в том, чтобы признать её мыслящей.

Корректной формулировкой Тьюринга было бы всё же не «мыслящая машина», а «машина, умело имитирующая человеческий разум». Возвращаясь к высказанной идее имагинативной реальности или имагинативной вселенной, образованной в отношениях аналогии к реальной, стоит задаться вопросом о полной детерминации в рамках этой аналогии. Иными словами: определяется ли до конца реальность имагинативная реальностью настоящей? Если с этим согласиться исходя из того, что любое познание ментальных объектов является познанием, а не изобретением, то, зная конечный набор простейших элементов реальности имагинативной, описанный в достаточной мере в связях друг с другом, мы будем иметь достаточный материал для познания из принципа проекции реальности настоящей. Приведём для доходчивости геометрическое пояснение. Для того, чтобы описать трёхмерную фигуру, нам не нужно наблюдать саму фигуру, достаточно определённого количества двумерных сечений. Если представить отношения реальности конечной (настоящей) и имагинативных реальностей как отношения трёхмерной фигуры и набора двумерных сечений, тогда становится понятно, зачем нам поп-философия и поп-анализ вымышленных вселенных. Поясним словами французского математика Пьера-Симона Лапласа: «Мы можем рассматривать настоящее состояние Вселенной как следствие его прошлого и причину его будущего. Разум, которому в каждый определённый момент времени были бы известны все силы, приводящие природу в движение, и положение всех тел, из которых она состоит, будь он также достаточно обширен, чтобы подвергнуть эти данные анализу, смог бы объять единым законом движение величайших тел Вселенной и мельчайшего атома; для такого разума ничего не было бы неясного, и будущее существовало бы в его глазах точно так же, как прошлое».

Начнем с малых элементов вымышленных вселенных, близких сердцу Алана Тьюринга, так мы почтим его память. Если некий суперкомпьютер для наших мозгов в бочке способен имитировать любую реальность, включая разум и мышление, то способен ли такой суперкомпьютер имитировать извращение? Как это – запрограммировать извращенца?

О знании извращенца

Представим себе «игру в имитацию извращения». Цель игры: вывести грязного извращенца на чистую воду. В такую игру сыграл с печальным результатом сам Тьюринг. 1:0 в пользу «поправки Лабушера». Предположим некий садомазохистский союз Инквизитора и Извращенца, в котором Инквизитору надо проверить, является ли Извращенец извращенцем на самом деле, зная о том, что Извращенец может и имитировать извращение. Целью Инквизитора станет вписать результат допроса Извращенца в некую таблицу извращений, то есть обозначить извращение Извращенца конкретным символом из этой таблицы. Предположим, что Инквизитор не обладает никакими инструкциями по допросу извращенца, но обладает только таблицей заданных результатов. Какого знания будет искать своим допросом Инквизитор? На мой взгляд, у него есть три варианта: знание о желании, знание о действии и знание о знании. Предположим, что наш Инквизитор не Лакан, и поэтому он не будет задавать вопросов о желании. То есть у него будет два возможных рода вопросов – о действиях Извращенца в глаголах индикатива и субъюнктива; и о том, что Извращенец знает о себе и своём «постыдном удовольствии».

Итак, в ответах наш инквизитор ждёт извращения во времени и в глаголах и извращения в протяжённости и в существительных. Различие в грамматике влечёт за собой различные картины фактов, по-разному описывающие реальность. Мы можем вскрыть любопытные наблюдения природы-i экранных извращенцев, если предадимся логико-синтаксическим изысканиям знания извращенца.

Описание реальности в терминах глаголов или изменения состояний соответствует физике Аристотеля, которая описывает мир в виде картины приложения сил на языке процессов и движения. Глагол такого суждения указывает на связь причины и следствия. Будем называть такие суждения каузальными (причинными) суждениями. Каузальные связи, то есть знание причинности, знание «по механической аналогии» образуют систему знания о мире в форме «знания откровения». Генеалогия каузальных связей говорит в терминах «вертикальной аналогии» обо всём. Предрассудок вертикальной аналогии есть бэконовский «идол театра», когда разум некритично переносит этические суждения на сферу производства самого этического знания. Представления о том, что любой объект можно поместить в иерархию «высокое-низкое», рождают само наше представление об извращенцах и даже само понятие извращенца. Каузальные суждения способны к описанию зла и оттого с необходимость такую категорию усматривают, даже если её нет в конкретной картине фактов. Каузальная эманологическая картина описывает движение и, как необходимую часть, описывает начало движения. Изменение состояния от покоя к движению происходит с приложением истекающей нисходящей силы истины, будь то истина замысла Творца, суперкомпьютера или автора. Табуированность наслаждения вкупе с нисхождением истины образуют Эманологию Извращений – современный гностический миф о сексе и Знании. Если вспомнить, что цель данного рассуждения – описание отношений аналогии между реальностью настоящей и реальностью имагинативной в аспекте имитации извращенца, тогда можно обозначить первый тип в таблице Инквизитора: Каузального Эманологического извращенца или Божественного извращенца. Проиллюстрируем типаж извращенцами из телевизора.

Декстекр - Божесвенный Извращенец

Вспомним сериал «Декстер» от канала Showtime, в котором, помимо заставки и одного-единственного монолога, нет ничего заслуживающего внимания. Во второй серии первого сезона Декстер говорит, что его не интересует секс, он не испытывает алчности, не имеет амбиций, ему смешны обывательские страстишки. Он имеет лишь одну страсть – к хитроумному убийству различных грязных ублюдков, психопатов, насильников и растлителей детей. Декстер живёт так, как мечтал и описывал Дэвид дела Рокко, один из Святых из трущоб: «Речь идёт не только о мафиози? Речь идёт про сутенёров, наркоторговцев и прочее говно, да? Блядь! Да этим можно заниматься ежедневно!» Чтобы заниматься этим ежедневно, Декстеру приходится соблюдать особые извращенские аскетические практики, а именно: воздерживаться от секса, алчности, гордыни и прочих смертных грехов. Божественный Извращенец обретает свой сверхчеловеческий интеллект, необходимый для обретения предмета своей страсти через отречение от слишком человеческого. Единство с отсутствующим объектом желания происходит в мистическом умосозерцании через божественный свет интеллекта извращенца. Дополнительными примерами телеизвращенцев могут стать Шелдон Купер – стерильный гений, или Шерлок Холмс – высокоактивный социопат, или мистер Спок. Спок особенно характерен, ибо его сверхчеловеческий интеллект дополнительно подчёркнут неземным происхождением, а всё желание вытеснено в вулканские ритуалы Пон-Фар – ритуалы вулканского спаривания раз в семь лет, когда кровь вулканца закипает от желания совокупляться.

Далее опишем, на кого же направлена страсть Божественных Извращенцев. Такой извращенец всегда пребывает в эротическом равновесии со своей отвратительной второй половиной таблицы Инквизитора – Желтым Ублюдком.

О городских сумасшедших

Вспомним снова о наших мозгах в бочке и зададимся вопросом: «Не удивительно ли, что явление силы интеллекта в i связано с терминами “кауза финалис”, которые являются верными маркерами Божественного?» Прежде чем ответить на этот вопрос, постараемся заполнить пустующее место в таблице – возможно, это поможет.

Вот ещё один грязный извращенец, давший имя второй колонке таблицы Инквизитора – «Тот желтый ублюдок» из комиксов Фрэнка Миллера. Есть подобный ему ублюдок, персонаж «Джалло» Дарио Ардженто – такой же «Желтый», которого воплотил на экране Эдриен Броуди. И ещё один светлокожий, золотоволосый ублюдок – «Скорпион», антагонист первого Грязного Гарри. Если Инквизитор попросит Желтого Ублюдка описать себя, то он сразу поймёт, кто перед ним – прежде всего потому, что Желтый и не пытается скрыться. Он не надевает маски, он не имеет второй личности, адаптированной для жизни среди честных людей. Желтый прост, он имеет одну сторону без изнанки, как решка без орла – Ублюдок Мёбиуса. Двумерная плоскость его личности служит тем сечением, через которое можно понять глубину и объём хорошего парня – Божественного Извращенца. Оттого Желтый – это всегда обитатель городских ландшафтов, его окрашивает свет уличных фонарей. Желтому Ублюдку принадлежат следующие слова: «Думаешь, я устал? Да, думаешь, я устал? Нет, я тебя сломаю! Сломаю! Будешь рыдать, умолять! Будешь вопить. Да-да, вопить, ты, жирная корова! Думаешь плеть – это самое страшное? Нет – это так, цветочки!». На что малышка Нэнси отвечает: «Не закричу – у тебя и не встанет. Ты – жалок». И снова Желтый: «Потешаешься надо мной, ну это ты зря, только разбудишь зверя». Разберёмся с этим замечательным диалогом.

Желтый Ублюдок и малышка Нэнси

Как и предрекал Инквизитор, Желтый Ублюдок высказывается о себе и мире в существительных. Тут, конечно, есть определённое расхождение в грамматике современных языков и формальной грамматике логических предложений. Но это расхождение можно устранить, если разобрать его высказывания с точки зрения формально-логической реконструкции. Итак, Желтый в каждом высказывании говорит, отвечая на вопрос «Что?». «Я – что? — устал», «Я – что? — сломаю», «Будешь – что? — вопить», «Плеть – что? – страшное», «Плеть – что? — цветочки». Высказывания Желтого представляют субстантивные характеристики субъекта с опущенной вставкой инфинитивной формы глагола «есть». Желтый говорит формами простых атомарных суждений, практически на том формальном языке, проект которого так хотел видеть Витгенштейн (говорят, извращенец был, как и Тьюринг). Желтый не представляет собой ни силу, ни действие, ни энергию, он представлен в виде чистого знания о застывшем в покое равнодействии всех сил.

Желтый – это ещё одна картина фактов, которые представляют знание о том, что имеет место в мире. Эти суждения образованы в виде простых силлогизмов, поэтому будем называть такую связку в суждении импликативной. Описание реальности в импликативных связях соответствует тому методу, каким описывает мир физика Ньютона – математика равнодействия всех сил. Так и сам Жёлтый указывает на своё бессилие и неподвижность без внешнего импульса. «Не закричу – не встанет», «Потешаешься – разбудишь зверя». Эти принципы отражают то, что говорил Ньютон в исторической формулировке первого закона:

«Всякое тело продолжает удерживаться в состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами изменить это состояние». Существительные описания импликативных связей не могут описать изменений, так как образуют измерения бесконечно малых и не описывают времени.

Альтрон - Инкарнированный Интеллект

Таблица извращений Витгенштейна

Забавный парадокс нашей с Инквизитором таблицы извращений в том, что она обнаруживает и документирует факт того, что время невозможно обозначить в языке вне теологических терминов конечной причинности. Если мыслить время и мыслить его философски, то пример с Божественным Извращенцем показывает, что иначе как божественный дар мы не можем означить не только время, но и тот интеллект, который должен понять время. Вот взять хотя бы Альтрона из последних Мстителей. Несмотря на попытки показать его бунтующим искусственным интеллектом, можно вспомнить, что он прямое следствие явления одного из камней бесконечности, то есть Альтрон – инкарнированный интеллект. Мы по-прежнему задаёмся вопросом о том, как познается небожественная природа, будь то природа времени или природа извращений. Язык по-прежнему ставит перед нами ловушки. Седьмой афоризм Витгенштейна гласит: «О чем невозможно говорить, о том следует молчать». Но это ли не самое больное извращение?

Людвиг Витгенштейн - философ, интеллектуал, гомосексуал

Книги:

  1. Хилари Уайтхолл Патнэм. Разум, истина и история. Дело о мозгах в бочке.
  2. Алан Тьюринг. Могут ли машины мыслить? (Computing machinery and Intelligence)
  3. Людвиг Витгенштейн. Логико-философский трактат.
  4. Фрэнк Миллер. Тот желтый ублюдок

Фильмы (кунсткамеры извращенцев):

  1. Декстер. США. 2006
  2. Шерлок. Великобритания. 2010
  3. Теория Большого Взрыва. США. 2007
  4. Джалло. Италия. Великобритания. 2009
  5. Грязный Гарри. США. 1971
  6. Город Грехов. США. 2005

Текст: Богдан Громов