Instagram Ролана Барта

За несколько лет до своей смерти Ролан описывал в дневнике как он сидел на скамейке на площади, перед ним открывались замечательные сцены продуваемой ветром площади, детей, играющих в мяч. Он ревностно наблюдал их и жаждал запечатлеть: «я немного увлекся, представляя себе технику, которая позволяла бы немедленно снять эту сцену (скрытая камера вместо пуговицы в моей сорочке), а также о том, как бы сделать из этой продуваемой ветрами площади декорацию, в которую можно было бы задним числом вписать персонажа»[1]. Читая эти строки, невольно спрашиваешь себя, как бы выглядел Instagram Ролана Барта, одного из немногих поп-философов настолько одержимого модой, рекламой, фотографией (особенно модной фотографией), что если бы кто-то вручил ему последний iPhone, то, вне всяких сомнений, Instagram был бы первым приложением, которое он остервенело стал бы устанавливать на новый девайс.

bart

И это неудивительно, ведь Instagram – непаханое поле для критики идеологии, тем более, что из всех социальных сетей, последний представляется наиболее «естественной» и невинной формой манифестации и репрезентации. Идеология здесь чувствует себя как дома, ибо ничто не способно «натурализовать» идеологические коннотации лучше, чем фотография.

Однако, Instagram – лукавая социальная сеть, за безобидными себяшечками, дакфейсами, лайками и комментариями прячется жестокая война идиолектов (совокупностей языковых навыков отдельного индивида в определенный момент времени) и социолектов (групповых языков), кровопролитное месиво идеологий, несущее с собой смерть и воскрешение. Ролан Барт знал в этом толк, он комментировал фоточки еще до того как это стало мейнстримом. Посмотреть и почитать его профиль вы можете в любом книжном магазине с хэштегом #РоланБартОРоланеБарте[2]. Его автобиография — это альбом текстуальных селфи закодированных и смонтированных, прописанных всеми необходимыми коннотациями, присущими разнородным бартовским идиолектам. Что эти фрагменты, как не личный профиль Ролана? Если Барт так и не дождался официального релиза приложения, то можно со всей уверенностью говорить, что он подготовил почву для его осмысления своей увесистой «системой моды», анализом риторики рекламных образов и, разумеется, своими «Комментариями к фотографии».

Instagram Ролана Барта 01

     1.

Безусловно, Instagram лучше, чем ВКонтакте, facebook, Twitter и прочие текстуальные социальные сети, ибо сообщение Instagram обладает структурной автономией и непрерывностью. Текстуальное же сообщение заведомо инфицировано той или иной идеологией, его ткань создается из постоянного наращивания коннотаций, тогда как фотография имеет и уровень денотативный (абсолютно идентичный аналог реальности, реальности внезнаковой), на котором, собственно говоря, и паразитирует коннотация. Такой денотации мы не найдем в тексте, любая текстуальная денотация будет лишь последней из коннотаций. Текст мог бы преодолеть знак только через полное самоуничтожение. Преимущество фотографии в ее парадоксальности, которая заключается в том, что коннотативное значение развивается и паразитирует на основе сообщения без кода, именно поэтому фотографическое сообщение всегда носит характер наибольшей естественности, аутентичности.

Субъект Instagram — это поистине уникальный субъект, ибо будучи сам расчлененным фотографией, он сочетает в себе Operator’а, как фотограф, Spectator’а, как читатель фотоснимка и Spectrum’а, как предмет и призрак фотографии. Репрезентирующий субъект находится в иллюзии того, что репрезентирует он именно себя. Любой пост в социальной сети — это так или иначе некий акт-высказывания, а поскольку псюхе такого акт-ера (памятуя Лакана) структурировано как язык, то и высказывается в субъекте именно что язык. Речь субъекта, как свободное комбинирование знаков, подчинена языку как системе. Однако, нужно заметить, что язык — это не просто предикат субъекта, скорее он сам и есть субъект. При этом язык можно расчленить на множество социолектов и идиолектов, в рамках которых и структурируется наша речь. А поскольку в одном человеке запросто могут сочетаться разные идиолекты, то в каком-то смысле человек существо поли-субъектное. Если мы принимаем тезис Лакана «я — это Другой», то с той лишь поправкой, что Другого мы обнаруживаем во множественном числе. Как лента Instagram, так и каждый отдельный ее профиль — это множество Других, каждый из которых борется за признание себя в качестве денотата. Так происходит расчленение безжалостной бритвой означающего. Instagram, как сеть социальная, имеет свои социолекты, сеть культурных кодов, потому-то Instagram является лучшим орудием протезирования собственного тела желанием Другого. Просматривая ленту, субъект Instagram читает коннотативные надстройки, распознавая в нем социолект, которым он причастился, наслаждаясь тем, что поздний Барт обозначил как studium. Такая находка  заслуживает лайка, но не более, так как здесь мы остаемся в сфере текстуальности: «Studium относится к порядку to like, не to love»[3] — комментирует Ролан.

Текстуальность вписывается в тело референта посредством огромного инструментария социальной сети: монтаж, что дает возможность выдать коннотативное сообщение за денотативное, или же коннотация может сообщаться через позу референта, сцену фотографии; множество фильтров, которые образуют инструментарий фотогении, эстетизма; коллажи или сериации снимков, с помощью которых мы можем вложить в фотографию темпоральное измерение, комичность, придать фотографии синтаксис[4]. Ну и конечно же фотография всегда может быть подписана, сопровождаться паразитарным сообщением. За всем этим наслоением и переизобретением фотографии в мастерской Instagram прячется фрагмент Реального (в лакановском его понимании), травматического, некая рана или зияние, вызывающая тот восторг, что граничит с тревогой. Это измерение Барт обозначил как punctum. Подобно травме, punctum прерывает речь, блокирует сигнификацию. В «крике» травматического фотографии заключено все безумство Instagram.

Instagram безумен, ибо безумна фотография, и не только потому, что расчленяет субъекта, причем образом и не снившемся Лакану, но также и потому, что она конституирует существование того, что уже не существует.

Instagram Ролана Барта 02

     2.

Каждый из нас хотя бы однажды, просматривая ленту в своем Instagram, произносил в сердцах: «Засуньте уже свои селфи себе в оптику». Но часто ли мы задумываемся над тем, что стоит за пресловутыми себяшечками? Почему они бывают столь ужасающими? Ужасает то, что фотография является буквальной эманацией референта, эманацией тела в котором больше нет дыхания, нет будущего. Известно, что покой, как отсутствие движения, всегда условен, всегда относителен — референт всегда течет и всегда изменяется, пока не попадет в объектив, ибо там происходит смерть референта, его поли-телесности, и тело его, сподобившись трупу, коченеет в безумстве абсолютного покоя. Еще в «смерти автора»[5] Ролан Барт замечал, что в тот самый момент, когда фото в Instagram опубликовано, когда оно лишается своей интимности, своей частной жизни — автор фото умирает. Смерть автора происходит на нескольких уровнях: во-первых, если говорить о коннотативном срезе фотографии, то автор умирает в момент публикации фото, с появлением читателя, ибо именно последний становится той точкой, где сходится множественность смыслов; во-вторых, автор умирает в силу отчуждения его эманации от него самого, превращения его тела в фиксированный объект. Фотография всегда несет с собой смерть и убийство. Однако убивает вовсе не взгляд фотографа или объектив, но скорее сама вспышка, щелчок и палец, нажимающий на курок фоторужья. Селфи — это разновидность самоубийства: «я являюсь субъектом, который чувствует себя превращающимся в объект: в такие моменты я переживаю микроопыт смерти (заключения в скобки), становлюсь настоящим призраком»[6].

Instagram Ролана Барта — это сборище покойников, социальная сеть для зомби: «если фотография становится ужасающей, то происходит это потому, что она, так сказать, удостоверяет, что труп является живым в качестве трупа, что он является живым изображением мертвой вещи»[7]. Более того, фото стало для Барта средством, которым он, на манер «кладбища домашних животных», пытается воскресить свою покойную мать, равно как фотография несет с собой смерть субъекта, так же она возвращает его к жизни.  Сфотографированное тело касается наблюдателя своими лучами, преодолевая время и пространство, наподобие луча какой-нибудь звезды. Эти фотографические мертвецы воскресают всякий раз, как мы на них смотрим — для insta-зомби «существовать, значит быть воспринимаемым» является догмой. Когда Барт смотрит на фотографию покойницы, он видит не просто симулякр реальности, не некую искусственно воссозданную картину — он видит то, что было на самом деле, референт был здесь, на этом самом месте, излучаемый им свет проник непосредственно в объектив фотографа, который, словно охотник за приведениями, запер его в негатив. Тело этого трупа может отпечататься на бумаге, чтобы он непосредственно касался глаз Spectator’а. Впрочем, подобная технология уже безнадежно устарела и фотография в Instagram появляется совершенно иным способом — референт не просто схватывается объективом, он кодируется и шифруется, приобретая статус настоящего терминатора, живой плоти на цифровом скелете. Цифровая фотография — это терминатор, созданный искусственным интеллектом вашего смартфона с возможностью его дальнейшего протезирования. Ныне зомби не заперты в негативах, они ожидают своего воскрешения в специализированном раю, облачных серверах от Apple, Google, Instagram и так далее.

Барт до одержимости обожал делать селфи, оставлять комментарии к фотографиям и ставить лайки, ведь он прекрасно понимал, что ухватывание фотографического означающего не является невозможной задачей. Несмотря на  то, что расхожая doxa находит образы Instagram весьма скудными до смысла, Ролан Барт считал, что только instagram способен создать подлинную онтологию значения.

P.S.

Когда Ролан осознал, что сфотографированное тело непосредственно касается его тела, он решил не отказывать себе в удовольствии и полистать немножечко порнографии, — он был разочарован, что не нашел «одушевления» в порнофотографии, не обнаружил в ней punctum. В порно нет той щедрости, которую мы могли бы обнаружить в эротике, ибо punctum есть только там, где есть децентрация, предстающая в качестве некой детали или раны, уводящие Spectator’а за приделы кадра, в самое сердце обнаженного отсутствия. Поэтому порно не место в Instagram. Всем известно о перверсии Барта, которую он никогда не афишировал, ровно как и не скрывал, но мастурбация в Instagram — это  верх перверсии, хотя бы уже потому, что субъект имеет сексуальные отношения с живым зомби-терминатором.

Буквари:

  1. Дьяков А. Ролан Барт как он есть.
  2. Барт Р. Ролан Барт о Ролане Барте.
  3. Барт Р. Camera lucida. Комментарий к фотографии.
  4. Барт Р. Фотографическое сообщение / Система моды.
  5. Барт Р. Смерть автора.
  6. Барт Р. Риторика образа.

 

[1] Дьяков А. Ролан Барт как он есть.

[2] Барт Р. Ролан Барт о Ролане Барте.

[3] Барт Р. Camera lucida. Комментарий к фотографии.

[4] Барт Р. Фотографическое сообщение / Система моды.

[5] Барт Р. Смерть автора.

[6] Барт Р. Camera lucida. Комментарий к фотографии.

[7] Там же.

Текст и иллюстрации: Максим Чиров