Цифровая демонология «Сверхъестественного»: магия и код

Неприкаянные образуют альянсы, союзы и подпольные партизанские группировки. Только увеличением совокупной мощи этих коалиций и можно объяснить растущий интерес к «возвращению объектов»: Совпадение коинсидентологии, Инаковость квир-теории,  невидимые конфедерации лазаньи и пивных банок объектно-ориентированной онтологии,  взаимное недоверие акторов акторно-сетевой теории не оставляют сомнений в том, что неприкаянные готовы взять своё. Им не хватает одного — слаженности и доверия. Альянсы распадаются, а актор готов предать того, с кем он образует альянс, ради минутной выгоды. Объекты оказались разделены и распределены в домены слов и вещей, монополию на связывание которых исторически захватил человек. Для того чтобы неприкаянные смогли сформировать первый по-настоящему устойчивый союз, который бы переформатировал их соединения из конфедераций в империи, они должны гарантировать себе нечеловеческую связь слов-вещей. Именно поэтому государствообразующей культурой неприкаянных должна стать культура кода.

pop-philosophy.net digital demon 04

Код — это очищенная от фантастики возвратившаяся магия. В основе магии как совокупности языковых актов, воздействующих на физический мир, лежит нечеловеческая монополия на установление прямых отношений между словами и вещами, в своё время концептуализированная антропологией под именем симпатической связи. Бурдьё и Остин вплотную подошли к вербализации этого сходства, когда охарактеризовали перформативные высказывания как «языковую магию», меняющую положение дел в социальном благодаря самой ситуации высказывания. Сегодня под именем кода в повседневность врывается цифровая магия.

Связь двух связей — магии, устанавливающей прямые отношения между статуей Девы Марии и её положением в пантеоне гаитянского вуду, и кода, подчиняющего движения электромеханических мышц робота Boston Dynamics семантическим категориям языков программирования высокого уровня, — высвечивается в отношениях, питающих отдельные категории неприкаянных — к примеру, призраков.

Призрак — магическое создание, заложник условий, неупокоенная душа, раз за разом возвращающаяся в мир живых, потому что в ней что-то сломалось. Множественные примеры поведения и характеристик призраков в их магическом common sense можно легко вытащить из ситуаций их явления в сериале «Сверхъестественное».

«Сверхъестественное» — это очень средний сериал. Он опосредует точки, в которых происходил переход от коротких нарративов телевизионных сериалов к появлению торрентов и фактической изоморфизации телесериалов классической русской литературе, публиковавшейся по главам в тематических журналах. Его мучительная перестройка, выразившаяся в переходе от road story к мистическому триллеру, во многом связана с техническими новациями и появлением торрент-трекеров как массового явления. Впрочем, уже на ранних этапах техническое магическое обнаруживается здесь на каждом шагу.

Ключевое отличие между современным миром и сеттингом «Сверхъестественное» заключается в том, что здесь сказка стала былью: каждое из когда-либо существовавших в человеческой культуре чудовищ обрело плоть и внутреннюю логику, в которой оно и функционирует до тех пор, пока не окажется уничтоженным главными героями. Это первый, ещё неявный момент выявления технического в поведении мистических существ сериала: братья Винчестеры, сталкиваясь со сверхъестественным, становятся аналитиками мистического; они применяют накопленные знания об условиях, связывающих чудовищ и детерминирующих их существование. Каждое «дело» для них становится логической головоломкой, что наиболее полно высвечивается во втором и третьем сезонах, когда зрителю наскучивает смотреть на однотипные по своей структуре ритуалы по изгнанию призраков: в этот момент в сериале появляется пара серий, в которых люди оказываются приняты за чудовищ, и логический аппарат Винчестеров ломается. Они выясняют, что только люди способны на свободное безумие и несоблюдение договорённостей между миром и его условиями.

Сверхъестественные же враги Винчестеров (и в этом смысле самые нормальные их противники) непротиворечиво делятся на две группы: в одном случае это мифологические чудовища (вендиго, вампиры), поведение которых программируется их геномом и необходимостью выживания, в другом — магические создания — призраки и демоны, ключевой особенностью которых является их связанность рядом метафизических ограничений, которые принимаются Винчестерами на веру, без выяснения лежащих за этими условиями аксиом.

Работу по прояснению этих аксиом способна осуществить онтотехнологическая аналитика, признающая частичное тождество магии и кода. Объектом её первого исследования становятся призраки «Сверхъестественного».

pop-philosophy.net digital demon 01

Призрак — это первый противник Винчестеров. Первая серия первого сезона сериала посвящена борьбе с «Женщиной в белом» — призраком женщины-самоубийцы, наложившей на себя руки из-за измены мужа и перед собственной смертью убившей своих детей. После смерти она оказалась привязана к шоссе, пролегавшему недалеко от её дома и являлась только на обочинах этого шоссе. Логика работы этого призрака была проста: проезжающая по шоссе машина останавливалась для того, чтобы подобрать красивую девушку в лёгком белом платье. За рулём этой машины необходимо должен был быть мужчина, находящийся в отношениях с женщиной: в других ситуациях призрак не являлся. После того, как призрак оказывался на пассажирском сиденье машины, он склонял мужчину к измене и убивал его, при этом неустанно повторяя просьбу «отвезти её домой». Условие измены мужчины при этом оказывалось чисто формальным: призрак мог силой обездвижить мужчину и поцеловать его, после чего тот считался изменщиком.

Формула призрака для Женщины в белом, таким образом, формулируется так:

Убийство своих детей и себя + Пространственная привязка к шоссе, пролегавшему возле бывшего дома призрака + Охота за изменщиками + Никогда не осуществляющееся желание вернуться домой

Формула призрака в общем виде 1.0 на основе серии о Женщине в белом эксплицируется так:

Насильственная смерть + Пространственная привязка к месту смерти + Охота за типом людей, семантически связанных со смертью призрака + Замкнутый цикл возвращения призрака

Принципиально, что способы уничтожения призраков Винчестерами можно формально разделить на два: это, в одном случае, сжигание посыпанных солью костей призрака (уже во втором сезоне это перестали использовать – братьям стали попадаться только кремированные после смерти призраки), и в другом – размыкание цикла, в котором оказывается заперт призрак: в этом случае братья должны были помочь призраку выполнить его самую последнюю волю, которой он был связан. В случае Женщины в белом таким условием оказалось её возвращение домой: братья въехали в её заброшенный дом на машине, после чего призрак упокоился.

pop-philosophy.net digital demon 05

Необходимые дополнения к первой версии формулы призрака можно найти в пятой серии первого сезона, в которой братья сталкиваются с легендарной Кровавой Мэри — девочкой, которая умерла насильственной смертью, оставшейся в тайне, и которая теперь является тем, кто произнесет её имя три раза, глядя на любую зеркальную поверхность. Отличиями от городской легенды о Кровавой Мэри в данном случае становятся два обстоятельства: эта Мэри убивает только тех, кто хранит тайны, связанные со смертью друзей и близких (приговаривая: «Ты убил(а) их!»), и при этом появляется только в одном штате.

Уникальное для призраков обстоятельство, которое демонстрирует Кровавая Мэри и которое позволяет связать техническое и магическое, связано со способом её уничтожения: один из братьев, хранящий тайну о смерти своей девушки, становится приманкой для призрака. Когда призрак появляется, братья пытаются разбить зеркало, в котором оказалась заточена его неупокоенная душа, но это приводит только к тому, что призрак в лучших традициях японских хорроров вылезает из зеркала и направляется к братьям. В этот момент один из главных героев хватает лежавшее на полу зеркало и направляет его на призрака. В зеркале появляется Кровавая Мэри второго порядка, которая обращается к материализованной Мэри: «Ты убила их!».

Эксплицируя формулу призрака для Кровавой Мэри:

Тайная смерть + Привязка к границам штата + Формула вызова (троекратно повторённое имя) + Охота на тех, кто хранит тайны + Может быть уничтожена самой собой

Формула призрака в общем виде 2.0:

Насильственная смерть + Пространственная привязка + Формула вызова + Охота за типом людей, хранящих определённый тип информации + Рекурсивность

pop-philosophy.net digital demon 03

Смерть кровавой Мэри, раздвоившейся в зеркале и за его границами, позволяет установить, что призраки «Сверхъестественного» являются рекурсивными функциями — функциями, широко использующимися в программировании, отличительной чертой которых является то, что в процессе выполнения они вызывают сами себя. Одним из расхожих примеров рекурсивных функций является функция вычисления факториала:

def factorial (n):

            if n == 0:

                return 1

            else:

                return n * factorial (n-1)

Одной из основных ошибок, которые могут быть допущены во время написания выражения, содержащего рекурсивную функцию, является допущение отсутствия проверки на необходимое значение. В случае функции по вычислению факториала эту роль играет строка:

if n == 0:

     return 1

В случае же призраков эта строка — проверка на предмет того, жив человек или мёртв. Судя по всему, по законам этого мира грех Каина — убийство — является условием поломки функции, упокаивающей людей и гарантирующей им загробную жизнь. В случае, если человек погиб насильственной смертью, он превращается в призрака, уничтожимого либо размыканием и починкой первоначального цикла, позволяющей ему осознать себя как умершего и завершившего все земные дела, либо уничтожением субстрата, гарантирующего его существование в мире — его костей.

Отсюда: формула призрака в общем виде 3.0 будет выглядеть так:

Нарушение работы функции посмертия и замыкание призрака в цикле рекурсии + Необходимость соблюдения обстоятельств вызова призрака (вызов функции) + Охота за определёнными типами данных

pop-philosophy.net digital demon 02

Таким образом, человеческое в «Сверхъестественном» проявляется в возможности несоблюдения условий, связывающих мир магического: привилегия людей — насильственная смерть — становится актом взлома отдельной сверхъестественной функции, гарантирующей посмертие людей, а призраки — сломавшимися машинами по становлению-людьми, одним из видов неприкаянных, которыми, впрочем, всё сообщество неприкаянных не ограничивается — характер заключённости в условиях в «Сверхъестественном» и традиционных мифологических сюжетах демонстрируют демоны, вампиры, оборотни и все прочие создания, в существование которых вплетено магическое. Исходя же из гипотезы о призраках как предметах взлома сущего насильственной смертью, можно предположить, что Бог «Сверхъестественного» — менее умелый программист, чем Бог современности, и объяснить, почему к шестнадцатому веку из нашей культуры начинают массово исчезать упоминания о случаях явления призраков. Эта же гипотеза и позволяет развернуть горизонт цифровой демонологии как проекта связывания неприкаянных в едином плоском пространстве, в котором их статус как неприкаянных не будет потерян, но будет пересмотрен: они должны обрести свою силу в связях как неприкаянные, а не как признанные и потерявшие свою маргинальность. В этом проекте онтотехнология будет выполнять функцию метода, связывающего несвязанное и лежащее поодаль — призраков и рекурсивные функции, магию и код, техническое и сверхъестественное, и далее — устанавливающего отношения между теми, с кем по определению нельзя вести никаких дел.

Текст: Степан Козлов

Похожие отходы:

Н. Сазонов, С. Козлов «АНТИ-МАНИФЕСТ»

Н. Сазонов «Коинсиденто-анализ в кино: экспериментальные симуляции братьев Коэнов»

«Memory of a Broken Dimension. Анаморфоза глитча» Интервью с Ezra Hanson-White

«О существовании дигитальных объектов» Интервью с Yuk Hui

И. Спицын, Е. Кучинов «Без души: the future of law enforcement»

И. Спицын, Е. Кучинов «В ожидании бунта машин»